Про чай

Чайное дело

Доставка чая.

Доставка чая

Стоимость доставки чая по Москве при заказе менее 2500 рублей составляет 250 рублей, от 2500 рублей - бесплатно!

Доставка осуществляется в течение 1-2 дней с момента заказа. При заказе до 13:00 возможна доставка в день заказа.

Выезд курьера происходит только после подтверждения заказа и согласования удобного времени доставки.

Оплата

Наличными в рублях в магазине "Чайное Дело" по адресу ул. Олений вал, д. 118 или при доставке курьером по Москве.

Возврат и обмен!

Возврат или обмен товара надлежащего качества возможен в случае, если сохранены его товарный вид (упаковка, ярлыки) , потребительские свойства, а также документ, подтверждающий факт и условия покупки указанного товара (товарный или кассовый чек) . Для возврата товара также необходим документ, удостоверяющий личность.

Возврат или обмен может быть произведен в течение 14 дней с момента покупки.

Согласно действующему законодательству РФ, продовольственные товары, в том числе, чай, обмену и возврату не подлежат.

При возврате товара Вам необходимо иметь паспорт.

Уцененный товар обмену и возврату не подлежит.

www.chainoe-delo.ru

Скидка на чай и бесплатное чаепитие.

Бесплатные дегустации!

Хороший чай трудно выбрать глядя на фотографию в интернете. Фото не передает ни вкус, ни аромат, ни тем более уникальное состояние после чаепития.

Мы предлагаем попробовать любой чай из нашего ассортимента совершенно бесплатно в нашем магазине по адресу: Москва, ул. Олений вал, д. 118 (с недавних пор дом 7) .

Проконсультируйтесь, попробуйте, убедитесь в том, что это тот чай, который Вы ищете.

Простое приятное чаепитие Вас ни к чему не обязывает!

Сомневаетесь стоит ли покупать тот или иной чай?Нет времени приехать и попробовать?Покупать целый блин пуэра, не зная какой он на вкус..?

Укажите в комментарии к заказу любые три артикула интересующих Вас чаев и получите пробники вместе с заказом.

В честь семилетия нашей компании мы проводим акцию, которая будет длиться весь год!

При покупке в нашем магазине или заказе через интернет-магазин на сумму от 7&nbsp000 рублей - скидка&nbsp20%.

Вы, Ваши родственники и друзья, постоянно пьете китайский чай. Или, к примеру, закупаете чай на весь офис.

Платите меньше! Для этого достаточно только собраться вместе и сделать заказ.

www.chainoe-delo.ru

Элитный китайский чай, чайная традиция.

Компания «Чайное Дело» была основана в декабре 2006 году и за 7 лет работы успешно зарекомендовала себя на российском сегменте чайного рынка качеством, разнообразием ассортимента и ценовой политикой, что постоянно подтверждается нашими клиентами.

Главной концепцией для нас является возможность познакомить Вас с удивительно вкусным и полезным напитком и показать, что элитный китайский чай не обязательно должен быть чрезвычайно дорогим продуктом.

Специалисты «Чайного Дела» регулярно посещают Китай с целью расширения ассортимента, как самого китайского чая, так и традиционной чайной посуды. Для правильного хранения нежных улунов и зеленых чаев нами используются специальные холодильные камеры, что позволяет дольше сохранять насыщенность вкуса и аромат чайного листа.

Все сорта чая Вы можете оценить в нашем магазине на бесплатной чайной дегустации. Опытные консультанты расскажут Вам, как выбрать и заварить чай, помогут подобрать подарочный набор и проведут экскурс по весьма интересной чайной коллекции вкуснейших шу и шэн пуэров.

Времена меняются, китайская чайная традиция принимает новые разнообразные формы, стили заваривания претерпевают изменения, но эстетика и культура чаепития сохраняет свою суть, которой и является чайный лист.

www.chainoe-delo.ru

Чайное дело Боткиных - TeaTerra | TeaTerra

Чайный портал «Всё о чае»

Чайное дело Боткиных

В трагическом июле 1918 года вместе с царской семьей был расстрелян доктор Евгений Сергеевич Боткин. Последний русский лейб-медик, он был одним из представителей большой купеческой фамилии, сыгравшей заметную роль в истории и культуре России XIX – начала XX века.

Такие семьи – «золотой фонд» русской нации. Родом Боткины были из посадских людей города Торопца Тверской области. В старину Торопец процветал.

Он лежал на пути из Новгорода и Пскова в Москву, в Киев, на Волгу и далее в восточные страны, куда ходили русские купцы с караванами. Однако после основания Петербурга городок захирел. Торговые люди стремились перебраться из него в более развитые области.

Так, в 1791 году Конон Боткин и его сыновья Дмитрий и Петр переселились в Москву. В то время они имели собственную текстильную фабрику, а текстильное производство всегда было экономическим профилем Москвы.

Однако в первопрестольной боткинское фамильное дело неожиданно повернулось в иную сторону. Москва в ту пору увлекалась чаем. История русского чайного дела началась еще в конце XVII века, когда был подписан торговый договор с Китаем.

На протяжении столетия чай был очень дорог, и потому его пили мало. Но с конца XVIII столетия потребление чая неуклонно растет. Сам А. Суворов был в числе его горячих поклонников.

Молодой Петр Кононович Боткин угадал «чайную перспективу» в Москве и, записавшись в московское купечество, в 1801 году основал фирму, которая занималась оптовой чайной торговлей. Для уменьшения цены на товар он завел собственную закупочную контору в Кяхте и покупал у китайцев чай в обмен на свой текстиль, поскольку Китай признавал только меновую торговлю.

Скоро его фирма стала крупнейшим и самым известным поставщиком китайского чая в Москве. Боткины, как и Перловы, относились к числу не только богатейших, но и старейших в Москве чаеторговцев, тогда как их именитые конкуренты – Губкины, Поповы, Высоцкие – начали свое чайное дело намного позднее.

«Чайные короли» Боткины овладевали новыми чайными рубежами, не держась за «старинку». Когда в середине XIX века правительство решило завозить английский чай через западные границы империи, Боткины завели собственную закупочную контору в Лондоне и одними из первых привезли в Москву диковинный индийский и цейлонский чай, освоенный англичанами.

Эксперимент был рискованным, ибо Москва всегда отдавала предпочтение китайскому чаю. Вскоре на чайный рынок хлынули всевозможные подделки, но боткинский чай оставался всегда чаем высшего качества.

Иван Шмелев приводит прибаутку, с которой подавали элитный боткинский чай: «Кому – вот те на, а для вас – господина Боткина! Кому пареного, а для вас – баринова!». «Чайное благополучие» Боткиных дало возможность встать на ноги всем членам этой огромной семьи.

От двух браков у Петра Кононовича было девять сыновей и пять дочерей. После Отечественной войны 1812 года он купил особняк на Земляном валу, 35.

Дом этот чудом уцелел, и его теперь украшает мемориальная доска в память о том, что именно здесь в сентябре 1832 года родился Сергей Петрович Боткин, светило русской медицины. Интересно, что в этих же краях появился на свет и провел детство другой великий русский врач – Николай Пирогов, будущий учитель доктора Боткина.

Он даже ходил на Верхнюю Сыромятническую улицу в то самое училище Кряжева, в котором позднее учился и Василий Боткин, старший брат Сергея Боткина. А приходской церковью Боткиных, вероятно, была Троицкая церковь в Сыромятниках, близ Курского вокзала, снесенная большевиками.

В том же 1832 году вскоре после рождения сына Сергея, который был его одиннадцатым ребенком, Петр Кононович купил новую большую усадьбу в Петроверигском переулке, 4 – настоящее родовое гнездо. Боткины успели застать легендарную Петроверигскую церковь, оставившую имя переулку.

Деревянный храм был основан в 1547 году по приказу Ивана Грозного, в память о дне его венчания на престол, которое состоялось в праздник Поклонения честным веригам апостола Петра. Каменный же храм выстроил своим коштом боярин И. Д Милославский в 1669 году, поскольку свадьба царя Алексея Михайловича с его дочерью Марией Милославской тоже была отпразднована в этот день.

Древняя церковь пережила нашествие Наполеона, но была упразднена в 1840 году. И приходским храмом Боткиных стала церковь Успения Пресвятой Богородицы на Покровке – любимая церковь Ф. М. Достоевского.

И сам дом, который купил Боткин, уже был исторической достопримечательностью Москвы. В начале XIX века здесь жила семья Ивана Петровича Тургенева, дальнего родственника писателя и директора Московского университета. В гости к нему хаживали Жуковский и Карамзин.

Его сыновья тоже остались в памяти русской истории: Николай Тургенев – один из первых русских теоретиков-экономистов, более известный по своему участию в движении декабристов; Александр – археограф и архивист, близкий знакомый А. С. Пушкина, которому выпала тяжкая доля сопровождать тело покойного поэта к месту погребения – в Святогорский монастырь.

Но вернемся к Боткиным. Как и в большинстве крепких купеческих семей, религиозному воспитанию детей в семье Боткиных уделялось первое внимание. И оно принесло свои плоды. Боткины были крупными благотворителями и устроителями храмов.

Сам Петр Кононович много жертвовал на церкви, на сиротские приюты, получил за это орден св. Владимира и звание почетного гражданина. Примеру отца последовали дети.

Кстати, ни один из Боткиных не стал революционером. Даже известный публицист, «западник на русской подкладке» Василий Петрович Боткин, снискавший дружбу В. Белинского и А. Герцена, лично знакомый с Карлом Марксом, был яростным критиком «дикого» социалистического учения и противником внедрения марксизма в русскую рабочую среду.

В этой глубоко религиозной семье были заложены нравственные принципы человеколюбия, сострадания, помощи ближнему, трудолюбия и уважения к чужому труду. Да и сам отец проявлял достаточно уважения к своим детям, будучи суровым, но, в сущности, добрым человеком. Купец старой закалки не помышлял об университетах для своих детей, но отдавал их в престижные пансионы и не перечил дальнейшему выбору профессии.

Под влиянием сына Василия отец «терпел» в доме собрания интеллигентов, отчего боткинский дом не только был причислен к «самым образованным купеческим домам», но и стал одним из очагов московской культуры. Здесь гостили люди диаметрально противоположных взглядов и убеждений: Н. В. Гоголь (которому один из братьев Боткиных, Николай Петрович, впоследствии спас жизнь) , А. И. Герцен, И. С. Тургенев, Л. Н. Толстой, актеры М. С. Щепкин, П. С. Мочалов.

Тут имел свою последнюю московскую квартиру В. Г. Белинский, друг Василия Боткина. Ученое слово вызывало у Петра Кононовича уважение, и он выражал свое почтение к науке весьма своеобразно: когда в его доме поселился историк Т. Н. Грановский, старый купец отправлялся на Пасху поздравлять своего квартиранта с шляпой в руке, хотя никогда прежде перед учеными «шапки не ломал», а квартирант к тому же был намного его моложе.

После смерти Петра Кононовича в 1853 году старшие братья обеспечили всех членов семьи, кто не занимался чайным делом, и дружно выделили 100 тысяч рублей приданого для сестры Марии, которая в 1857 году вышла замуж за А. А. Фета: на эти деньги и было куплено поэтом имение в Орловской губернии. Другая их сестра, Екатерина Петровна, стала женой фабриканта Ивана Васильевича Щукина, так что знаменитый коллекционер французского импрессионизма Сергей Иванович Щукин и великий собиратель предметов русской старины Петр Иванович Щукин приходились внуками Петру Кононовичу Боткину.

Фактическим же главой чайной фирмы стал Петр Петрович Боткин, прирожденный купец и очень набожный человек. Он был усердным старостой своей приходской Успенской церкви на Покровке, следил за состоянием здания храма и удовлетворял все его материальные нужды.

А после освящения храма Христа Спасителя стал и его старостой: эту должность традиционно занимали состоятельные купцы, имевшие возможность на свои средства обеспечивать храм всем необходимым и поддерживать его в исправности. Современники запомнили, как Петр Боткин-младший чтил Владимирскую икону Божией Матери и всегда по дороге заходил в Успенский собор, чтобы поклониться ей.

Он помогал строить православные храмы даже в… Аргентине. В 1887 году православные жители Буэнос-Айреса, среди которых были и выходцы из России, обратились к Александру III с просьбой устроить им православную церковь. Просьба со временем была исполнена: сам Николай II с вдовствующей императрицей Марией Федоровной внесли пожертвование на этот храм, а в числе других благотворителей был и П. П. Боткин.

Все это способствовало успеху чаеторговли: боткинская фирма процветала. У П. П. Боткина была очень редкая черта: он не носил усы и бороду – главнейший купеческий признак, но с ним охотно имели дело самые патриархальные купцы.

Отличался набожностью и Дмитрий Петрович Боткин, один из старших сыновей Петра Кононовича. Женившись на Софье Мазуриной, внучке известного московского городского головы, он обзавелся и собственным домом, в который каждый год привозили для молебна чудотворную Иверскую икону и образ Спаса из кремлевской часовни у Спасских ворот.

Дмитрий Петрович жертвовал средства на благоукрашение Корсунско-Богородицкого собора –главного храма города Торопца, родного для Боткиных. Его святыню – Корсунскую икону Божией Матери – подарила Торопцу полоцкая княжна в память о своем венчании с Александром Невским.

Сам Дмитрий Петрович собирал картины, одним из первых в России увлекшись живописью Коро, Курбе и Милле. Будучи дружен с Павлом Третьяковым, он нередко помогал ему в подборе полотен. А его брат Михаил Боткин сам обнаружил способности к рисованию и поступил в петербургскую Академию художеств, где учился у Ф. Бруни (расписывавшего храм Христа Спасителя) , получил звание академика исторической живописи и в 1882 году был назначен членом Комиссии по реставрации придворного кремлевского Благовещенского собора.

Как видно, не у всех Боткиных лежала душа к фамильному делу.

«Я дал царю мое честное слово…»

Своего сына Сергея Петр Кононович определил «в дураки». В 9 лет мальчик едва различал буквы. Отец сокрушался и грозил отдать его в солдаты, но брат Василий смягчил отцовское сердце и уговорил нанять хорошего домашнего учителя.

Однажды по дороге домой Сережа встретил пожилую женщину, которая шепнула ему: «В тебе живет дух Авиценны». Мальчик тогда не понял, что означает эта странная фраза. Потом выяснилось, что у ребенка есть математические способности, и его отдали в лучший пансион.

Решив избрать математику делом своей жизни, он собирался поступать на математический факультет Московского университета, как вдруг «грянул» указ Николая I, запрещавший лицам недворянского сословия поступать в университет на все факультеты, кроме медицинского. Сергею Петровичу Боткину ничего не оставалось, как поступить на медицинский факультет и ступить на стезю врача.

Потом молодой выпускник учился у Пирогова на полях Крымской войны. Потом получил звание лейб-медика.

Медицинский талант доктора Боткина соединялся с высокими нравственными качествами души. Он был убежден, что лечить надо не болезнь, а больного и что «больного нужно любить».

Боткин занимался изучением и улучшением условий жизни в России, борясь с высокой смертностью среди простого народа, внедряя принцип профилактики болезней. Он предупреждал при этом, что «холерный яд не минует и великолепных палат богача».

Он открыл бесплатную амбулаторию и больницу для бедных в Петербурге, которая теперь носит его имя, и ратовал за право женщин на высшее медицинское образование. В 1872 году он был назначен лейб-медиком и сумел спасти императрицу от тяжелой болезни, снискав к себе личное расположение царского дома. Он сопровождал государя Александра II на поля сражений русско-турецкой войны.

А. П. Чехов уподобил врачебный талант Боткина литературному дару И. С. Тургенева, а способности Боткина как диагноста сравнивали с «общественной диагностикой» М. Е. Салтыкова-Щедрина. Боткин на протяжении 12 лет лечил и самого Щедрина, несколько раз спасал его от смерти.

Однажды у Щедрина на Литейном проспекте он встретил святого Иоанна Кронштадтского, которого к больному Щедрину пригласила жена писателя. Пастырь обрадовался, увидев Боткина, и обнял его.

А Щедрин очень смутился от мысли, что приход на дом священника есть знак недоверия врачу. Он боялся, что доктор обидится, но Боткин успокоил его: «Ведь мы оба врачи, только я врачую тело, а он – душу».

Сын сатирика, присутствовавший при этой сцене, вспоминает, что доктор Боткин тогда назвал святителя Иоанна своим другом. К отцу Иоанну Боткин, действительно, относился с величайшим благоговением.

Он очень почитал Божественный дар чудотворца и просил его о помощи в тех случаях, когда сознавал бессилие научной медицины. В те же 1880-е годы Петербург облетела весть о чудесном исцелении княгини Юсуповой, умиравшей от заражения крови.

Ночью больной привиделся о. Иоанн Кронштадтский, и она попросила пригласить его. Навстречу пастырю вышел расстроенный доктор Боткин со словами: «Помогите нам!». А когда женщина выздоровела, Боткин с радостью и душевным волнением повторял: «Уж не мы это сделали!».

Щедрин именно Боткина назначил в завещании опекуном своих детей. Однако своего пациента доктор Боткин пережил всего на полгода и умер в декабре 1889 года, поставив единственный в жизни неправильный диагноз самому себе. Ему хотели даже воздвигнуть памятник у Исаакиевского собора, а императрица Мария Федоровна учредила в память С. П. Боткина именную кровать в госпитале: годовой взнос на содержание такой кровати составлял сумму лечения одного больного.

Врачебное служение Боткина продолжил его сын Евгений.

Е. С. Боткин был старше своего августейшего пациента – государя Николая II – на три года: он родился в Царском селе 27 мая 1865 года и был четвертым ребенком в многодетной семье отца. Мягкого, интеллигентного мальчика отличала нелюбовь к дракам.

Он избегал любого насилия, хотя разнимал дерущихся, если потасовка грозила перерасти в бой. Его увлекала наука.

Он хотел поступить на физико-математический факультет Петербургского университета, но все же пошел по стопам отца и начал свой врачебный путь в Мариинской больнице для бедных, пока в 1892 году не был назначен врачом придворной капеллы. После защиты диссертации Боткин был избран приват-доцентом Военно-Медицинской академии. Он не только передавал своим студентам медицинские знания, но и прививал им законы сердечной любви к пациенту.

Когда началась русско-японская война, Боткин пошел добровольцем на фронт и был назначен в медчасть Российского общества Красного Креста. Доктор не раз сам выходил на передовую, заменяя раненого фельдшера. Личная храбрость его сочеталась с сердечной верой.

Скорбные мысли, которые вызывала у горячего патриота эта позорная война, свидетельствовали о его глубокой религиозности: «Удручаюсь все более и более ходом нашей войны, и потому больно… что целая масса наших бед есть только результат отсутствия у людей духовности, чувства долга, что мелкие расчеты становятся выше понятий об Отчизне, выше Бога». У него, как и у многих русских людей того времени, было тяжелое предчувствие: «Что-то будет у нас в России! Бедная, бедная родина!»

Этого человека императрица Александра Федоровна сама пожелала видеть своим личным врачом, и в 1905 году доктор Боткин был назначен почетным лейб-медиком, как и его отец. Однажды царевич, от которого Боткин не отходил сутками, признался ему: «Я Вас люблю всем своим маленьким сердцем».

Е. С. Боткину суждено было стать последним русским лейб-медиком. После февральской революции и ареста царской семьи Временное правительство предложило Боткину на выбор – остаться со своими еще совсем недавно царственными пациентами или покинуть их.

Перед таким же выбором позже поставили его и большевики. Врач им ответил: «Я дал царю мое честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив». Потом в своем последнем письме он признавался, что его душевные силы укрепляет Слово Господа: «Претерпевший же до конца спасется» (Мф 10: 22) .

Елена Лебедева

www.tea-terra.ru

Ольга Бимман, Татьяна Власова

Ольга Бимман, Татьяна Власова

Чайное дело

Родина чая – Китай. Там он был известен около пяти тысяч лет назад, но как повседневный напиток начал распространяться только в VI веке, причем вначале исключительно в аристократической среде. Буддисты считали его священным и целебным.

В Китае рассказывают следующую легенду о появлении чая. «Давно, очень давно на желтой земле жил старый буддийский монах по имени Даррама. Увидев однажды во сне самого Будду, он так обрадовался, что дал обещание день и ночь проводить в молитве, не смыкая глаз.

Он долго противился сну, но как-то, будучи очень утомленным, заснул. Проснувшись, монах разгневался на себя и, чтобы глаза больше не закрывались во сне, отрезал себе веки и бросил их на землю. И на этом месте из брошенных век вырос чайный куст, листья которого дают чудесный напиток, отгоняющий сон».

В России впервые чайные листья появились в середине ХVII века – в 1638 году русский посол боярин Василий Старков привёз царю Михаилу Фёдоровичу дары от монгольского Алтын-хана, и терпкая горьковатая восточная трава пришлась русскому царю по вкусу. Было также замечено, что «китайская травка» «осаждает пары, освежает и очищает кровь».

В 1679 году Россия заключила первый договор с Китаем на поставку чая, и с установлением торговых отношений с Китаем началась регулярная торговля чаем в России, до второй половины 1850-х годов в небольших объемах. Единственный в то время караванный путь через г. Кяхту, Уральский хребет и Нижний Новгород, который от Пекина до Москвы занимал более года, контролировала сложившаяся к тому времени компания чаеторговцев, получавших оптовые партии чая в обмен на поставки в Китай российской мануфактуры, преимущественно текстильной.

Вначале чай был дорогим удовольствием и стоил примерно в десять раз дороже, чем в Европе. По свидетельству М. Е. Салтыкова-Щедрина, «Чай пили только по большим праздникам. Настойки, наливки, квас, мед – вот напитки, которые были в ходу».

Например, в середине ХVIII века фунт (1 фунт равнялся 409 граммам) чая стоил столько же, сколько 50 кг чёрной зернистой икры. За полтора фунта чая среднего качества давали шкурку соболя.

Кроме Китая, энергичные российские купцы быстро завязали связи с поставщиками Индии, Цейлона, острова Ява, и на чайном рынке появилась конкуренция. Постепенно увеличивалась доля морских перевозок, заканчивалось строительство Транссибирской железнодорожной магистрали, и в самом начале ХХ века чай подешевел, что позволило ему проникнуть во все уголки страны. Вскоре чай вводится в довольствие русской армии.

Массовое потребление чая в России началось с 1840 года. В это время начали падать цены на мануфактуру, а на чай вначале цены росли, что стимулировало рост чайной торговли. Купцы привозили чаи разных видов и сортов.

Две трети импорта чая приходилось на байховый, а треть – на кирпичный, прессованную крошку. Байховый пользовался спросом в Центральной России, а кирпичный получил большее распространение в Средней Азии и в Сибири.

Уже в начале XIX века в России сложился своеобразный ритуал чаепития. Очень важно было, кроме умения заварить вкусный чай, умение разлить его так, чтобы каждый из присутствующих на чаепитии получил свою долю чая одинаковой крепости, и при этом хозяйка не допустила бы большой расход сухой заварки.

Самовар ставился непосредственно на чайный стол либо на небольшой столик, приставленный к торцу стола. Разливала чай сама хозяйка, и только в случае крайней необходимости это действо доверялось старшей из дочерей.

Пили чай из фарфоровой посуды, обязательно не доливая на 1-2 см от края чашки, что считалось хорошим тоном. В мещанских и купеческих семьях позволено было подавать чай в чашках с глубокими блюдцами, из которых его и пили вприкуску с сахаром или вареньем.

Блюдце держали в ладони с особым шиком. Полные стаканы с чаем подавались в трактирах, где посетители считали вправе требовать за свою копейку, чтобы стаканы наливали «до самого верха». И в нынешнее время у некоторых хозяек, угощающих гостей чаем, ещё сохранился этот старый обычай наливать чашку чая гостя до краев, чтобы показать, что для гостя дорогого ничего не жалко.

По традиции русский чай заваривается кипятком, а потом еще чайник укрывается матерчатой куклой, чтобы лучше заварился. В России всегда чай «кушали». И это выражение идет не только из-за сопутствующих сахарных голов и баранок, а из-за «чайного сугрева».

От чая потели, как от обильной пищи, чаем грелись до «седьмого пота». Ещё одна почти забытая уже традиция – питьё чая «с полотенцем», согласно которой перед чаепитием на шею вешали полотенце «для утирания пота».

В русской чайной церемонии одним из важнейших элементов была – полоскательница. Чашку или стакан после выпитой первой порции не мыли, а ополаскивали и наливали следующую.

Долгое время чай оставался «городским напитком», причем, преимущественно московским. Даже в Петербург чай привозили из Москвы. Москвичей дразнили «чаехлёбами». В отличие от чопорного Петербурга, где «пили кофий», в Москве с утра до вечера «гоняли чаи».

Чай был истинно московским напитком. Настоящий чай, по мнению москвичей, должен быть очень горячим, хорошего сорта и обязательно крепким, густым. Считалось неприличным, если, пригласив гостя в дом, его не напоят чаем.

Пили чай обычно после трапезы, а иногда – отдельно от неё, к чаю подавали выпечку, в идеале – домашнюю, или сладости – конфеты, варенье, сушки, баранки. Пироги и пирожки сладкие или закусочные (мясные, рыбные, грибные или с овощами) . В общем, выпить чаю по-русски означало и напиться, и наесться.

В чайных лавках в Москве можно было найти богатый выбор чая. Москвичи любили зеленый «Жемчужный отборный» и «Императорский лянсин» (лунцзин) , пили белый чай «Серебряные иголки», желтый «Юнфачо с цветами».

Популярными были фуцзяньские и сянганьские байховые черные чаи, чаи с добавками трав, фруктов и корений. Любимым сортам давали подчас различные романтические названия, например: «Ханский розанистый», «Царский букет», «Букетно-розанистый», «Остро-букетно-медвяный», «Индийская роза» и многие другие. Однако солидные фирмы, такие, как фирмы Боткиных, Перловых, Поповых, старались привлечь покупателя в основном качеством и вкусом, а для отличия сортов чая ввели нумерацию сортов от № 1 до № 8. “Чайные” купцы были известны на всю Россию.

Константин Абрамович Попов, родом из Костромской губернии, приписанный к московскому купечеству в 1850 году, постоянно торговал с Китаем напрямую, без посредников. В 1860 г. китайское правительство разрешило русским купцам торговать и в самом Китае, а не только в приграничных областях, и дало право арендовать китайские земли, плантации и чайные фабрики.

Тогда Константин Абрамович снарядил в Ханькоу караван русских товаров с сопровождением доверенных лиц. Поездка оказалось настолько успешной, что позволила Попову арендовать фабрики в Ханьхоу и Фучау. С этого времени торговый дом «К. и С. Поповы» стал получать чай с собственных фабрик и продавать его по всей России.

Популярный, особенно у старшего поколения, грузинский чай – также заслуга фирмы Поповых. Семена Константиновича давно привлекала идея разводить чай в России, а не возить его из Китая.

В 1893 году он выкупил несколько обширных участков земли в местечке Чаква, неподалеку от города Батум, и высадил там первые чайные кусты. В дело было вложено около миллиона рублей.

Для разведения чая он привез из Китая мастеров-чаеводов, и с ними прибыли десять тысяч черенков чайных кустов и несколько сотен пудов семян. Уже через семь лет, в 1900 году, в Париже на Всемирной промышленной выставке русский чай фирмы Попова, выращенный на Чаквинских плантациях, получил первое место и Большую золотую медаль как лучший чай в мире.

Петр Кононович Боткин, московский купец с 1801 года, неоднократно пересекал Российскую империю с запада на восток и обратно, чтобы обменять отечественные товары на чай. «Боткинские чаи» быстро стали знамениты: самовар к тому времени был почти в каждой русской семье, и Петр Боткин старался удовлетворять все возрастающий спрос потребителей. Крупные оптовые партии чая нашли сбыт на ежегодных Нижегородских и Ирбитских ярмарках.

Пользуясь посредничеством крупных транспортных контор, Боткин получал товар, который доставлялся из Кяхты сухопутным путем и из Кантона – морским. С прокладкой Суэцкого канала морской путь стал более выгоден, т.к. давал возможность получать чаи из Одессы и Варшавы, а затем по железной дороге доставлять их на московские склады. С 1854 года начал свою деятельность торговый дом «Петра Боткина сыновья».

Торговый дом Боткина имел 40 отделений чайной торговли в России. Они поставляли в страну также индийские и цейлонские сорта чая. В 1869 г. Боткины открыли в Москве свою чаеразвесочную фабрику.

Объем годовой продажи в 1890-х годах составлял от 3 до 5 млн. рублей, а чистая прибыль оценивалась в 320 – 330 тысяч рублей. В 1893 году торговый дом был преобразован в товарищество на паях. Акционерный капитал составлял 1,2 млн. рублей, основные паи принадлежали семействам Боткиных, Гучковых и Остроуховых.

«Природные» москвичи Перловы известны в Москве с начала XVIII века. На протяжении двух веков Перловы трудились над распространением чая не только в России, но и в сопредельных государствах.

В 1836 году за свои заслуги в развитии торговли и широкую благотворительную деятельность фамилия была возведена в дворянское достоинство. На фамильном гербе Перловых красуется девиз – «Честь в труде».

К концу XIX века фирме Перловых принадлежало 88 магазинов в 53-х городах России, из них 14 – в Москве, 8 – в Петербурге, десять – в Варшаве, три – в Киеве, и, кроме того, в Вене, Берлине и Париже. Торговый оборот фирмы составлял 16 миллионов рублей. Перловы являлись поставщиками двора Его Императорского Величества в России, а также четырех иностранных дворов – австрийского, румынского, черногорского и нассауского (Багамские острова) . До настоящего времени сохранился дом и чайный магазин Перловых в центре Москвы.

Алексей Семенович Губкин был родом из г. Кунгура, но с 1881 года стал московским купцом. Его девиз – «Наилучший продукт по низкой цене в любое время, в любом месте».

Он много сделал для организации чайной торговли, упорядочил цены на разные сорта чая, чем заслужил расположение потребителей. Обороты росли быстро. Расширение потребления чая дало толчок к широкому спросу на самовары, посуду, сахар и кондитерские изделия.

Правительство высоко оценило заслуги А. Губкина: ему был пожалован чин действительного статского советника и орден Святого Владимира III степени. После смерти Алексея Семеновича дело его продолжил внук – Александр Григорьевич Кузнецов, который в 1891 году учредил товарищество «Преемник Алексея Губкина Александр Кузнецов и Ко».

А. Кузнецов из-за слабого здоровья прожил недолго, но сумел оставить о себе добрую память у сограждан своей беспримерно щедрой благотворительной деятельностью. Дело с 1895 года перешло к младшим братьям Александра Григорьевича.

Под их руководством фирма основала чаеразвесочные фабрики в Москве, Одессе, Тюмени, Самарканде и Иркутске. Через несколько лет товарищество приобрело в Ханькоу фабрику по производству кирпичного и плиточного чая и открыло там собственную закупочную контору.

В 1900 году закупочные конторы появились в Коломбо (Цейлон) и в Калькутте, а в 1914 году на острове Ява и на Лондонском рынке чая. В 1916 году обороты товарищества достигли 65 млн. рублей, что составило 1/3 от всей продажи чая в России.

Торговали чаем также купцы Высоцкие, Расторгуевы, Катуар, Вогау и многие другие, работая в рамках многопрофильных концернов.

Очень интересна фигура российского «чайного короля» Калонимоса-Зеэва (Вульфа) Высоцкого (1824 – 1904) , фирма которого единственная сумела сохранить свое фамильное дело до настоящего времени. Вульф Высоцкий вошел в историю как один из самых знаменитых поставщиков чая, как отец-основатель чаеторговой фирмы «В.

Высоцкий и Ко». Компания Wissotzky вот уже более чем полтора столетия использует эмблему с изображением кораблика, несущего по морям парус, подписанный русскими буквами «В и Ко».

Основатель известной чайной компании Калонимос-Вульф Высоцкий родился в 1824 году в селе Старые Жагоры Ковенской губернии. Он получил религиозное образование, но обратился к предпринимательству, вначале основав с компаньонами неподалеку от города Двинска поселок Дубно для занятий земледелием, а затем и хлебной торговлей.

Заработав некоторый начальный капитал, Вульф Высоцкий в 1849 году переселяется в Москву и создает торговую чайную фирму «В. Высоцкий и Ко».

Калонимос-Вульф Высоцкий становится купцом первой гильдии. Со временем ему присваивают звание потомственного (с правом наследования детьми) почетного гражданина Москвы и титул Поставщика Двора Его Императорского Величества, который предоставлялся, согласно Уставу о Промышленности, «за изделия превосходного качества, при обширном и вполне рациональном устройстве самих заведений», и давал его обладателю право «употребления на вывесках и изделиях государственного герба».

Фирма купца Высоцкого продолжала расти, достигнув в 1880-х годах годового оборота в 350 тыс. рублей. Спустя еще десять лет семейное предприятие преобразуется в товарищество на вере и привлекает инвесторов, открывая свои отделения в Симферополе и Одессе. В 1898 году «В.

Высоцкий и Ко» становится паевым товариществом с основным капиталом в 1,5 млн. рублей, который за пару последующих лет увеличивается вдвое. Фирма Высоцкого прочно обосновалась на гигантском российском рынке, и её доля составляла треть всего чайного импорта России.

Современники особо отмечали культуру ведения торговли, образованность и высокую компетентность основателя компании. «Не в пример другим скоробогатым, – писал мемуарист Б. Драбкин, – Высоцкого нельзя было упрекнуть в каких-либо нечестных правилах на пути к богатству. Став миллионером, он не обнаружил ни малейшего высокомерия и заносчивости. Он основательно изучил чайное дело и его источники».

Высоцкий выделял большие средства на развитие диаспоры в Палестине, на его деньги был основан Ивритский технический колледж в Хайфе, ныне Израильский Технологический Институт «Технион».

Компания открывает отделения в России и за границей и собственные чаеразвесочные фабрики в Москве, Петербурге, Челябинске, Одессе, Коканде и Сретенске. Чаеразвесочные фабрики Высоцких считались для своего времени одними из самых передовых и технически оснащенных.

Численность работников на фабриках достигала 22 тысяч человек. Уровень социального обеспечения на предприятиях был по тогдашним меркам необычайно высок – фирма содержала общежития, бани, больницы, фельдшерские пункты, для служащих создавались ссудо-сберегательные кассы. В 1904 году в восьмидесятилетнем возрасте Вульф Высоцкий скончался, оставив дело наследникам.

В 1904 году значительно вырос объем торговых операций Высоцких в Европе: открывается представительство в Нью-Йорке, а в 1907 г. отделение в Лондоне. В 1913 г. руководство товарищества учредило в Берлине благотворительное общество памяти Вульфа Высоцкого, которое финансировало обучение неимущих российских и зарубежных евреев-студентов технического профиля в Палестине.

В 1913 году компания «В. Высоцкий и Ко», имея основные склады в Москве, Одессе, Челябинске и Нижнем Новгороде, расширила сеть своих торговых заведений на всей территории России. Но жизнь империи нарушила Первая мировая война.

Владельцы торгового дома «В. Высоцкий и Ко» переводили крупные денежные средства на военные нужды в распоряжение Московского биржевого комитета и Московского еврейского общества помощи раненым и больным воинам, при московской чаеразвесочной фабрике был организован лазарет для раненых воинов.

Октябрьская революция прервала историю чайной компании Высоцких в России. В 1918 году все отделения и чаеразвесочные фабрики национализировали и передали в ведение государственного комитета «Центрочай».

В течение года новая администрация описывала имущество и оборудование лучших предприятий чайной индустрии в России. Во время изъятия имущества кто-то украл серебряный кораблик – торговый знак фирмы, и в московских архивах хранится обширная переписка по розыску ценности.

Тем временем, «В. Высоцкий и Ко» оказалась единственной из российских чайных компаний, которой удалось продолжить свое дело, переведя управление в Лондон и сохранив капитал и заграничные филиалы.

Европа тридцатых годов прошлого века не отличалась политической стабильностью, и в 1936 году фирма Высоцких переезжает в Палестину, имевшую статус британской подмандатной территории. Таким образом, израильская компания Wissotzky Tea оказалась на двенадцать лет старше самого Государства Израиль, основанного в 1948 году.

Обустроившись на Земле Обетованной, руководство фирмы в 1963 году принимает решение о строительстве в Тель-Авиве чайного дома Wissotzky, где был организован полный цикл производства из сырья, поставляемого всеми чаепроизводящими регионами мира. Wissotzky и теперь «Поставщик Двора», но только уже Ее Величества Королевы Великобритании.

В настоящее время фирма стремится выйти на обширный российский рынок. По словам Шалома Зайдлера, президента чайной компании Wissotzky, потомка эмигрантов Высоцких, «фирма намерена вернуть себе одно из ведущих мест на российском рынке расфасованного чая». Что ж, в России по-прежнему любят пить чай.

www.mecenat-and-world.ru

Смотрите также